Месяц на двоих. В гостиной

Вечер опустился на коттедж быстро, как это бывает у Балтики в конце августа. В гостиной горел торшер, отбрасывая тёплый круг на дощатый пол. Из приоткрытой двери на балкон тянуло морем и мокрым деревом — остывала земля после дневного зноя. Сергей вошёл в гостиную с шумом, отряхивая невидимую пыль с рукава. Обратился к Павлу, который раскладывал на диване полотенца, покачивая отрицательно головой:

— В спа тебя не зову. посидим там с твоего позволения с сыном, с Борисом. Там мы наедине поговорим о том, о сём. Пока вот посижу с тобой, если не прогонишь.

— Конечно. Чай будешь?

— Можно и чаю.

Павел ушёл на кухню, а Сергей, не садясь, прошёлся вдоль стены, разглядывая старую карту залива в застеклённой раме. Когда Павел вернулся с двумя кружками, Сергей всё ещё стоял у карты, засунув руки в карманы.

— Алла, — произнёс он, не оборачиваясь, — прислала вчера фотографии. С яхты. С какого-то приёма в Ницце. Смеётся, в руке бокал, за спиной чужой борт. Подпись: «Мальчикам привет».

Павел поставил кружки на низкий столик.

— Борису не показывал?

— Нет. Он и так знает, что мать променяла нас на Ниццу. А сейчас, по моим сведениям, у неё уже не олигарх, а француз. Какой-то то ли винодел, то ли гостиничный магнат. Не всё ли равно? Главное — мальчишек она бросила. Алексей мой, старший, до сих пор называет её «мама в телефоне». Сергей повернулся и сел в кресло, взяв кружку. Над паром его лицо казалось спокойным, но пальцы сжимали горячую керамику слишком крепко.

— Я один их растил. С семи и девяти лет. И знаешь, что самое горькое? Второй-то я не искал. Не доверял. А теперь мальчишки выросли, Борису уже девятнадцать, и мне иногда кажется — а если бы я всё-таки попробовал снова? Не для себя. Для них — настоящий дом, запах пирогов, женский смех... Но нет. Поздно оглядываться.

— Не поздно, — тихо ответил Павел. Сергей усмехнулся в кружку. — Это ты сейчас о своей Анне, да? Счастливый ты, Паш. Не упусти её.

В этот момент на балконе, смежном для спальни с гостиной, послышался лёгкий шорох. Анна вышла подышать и замерла, услышав голоса. Она не собиралась подслушивать, но деревянные перила скрипнули под её ладонью. Сергей поднял голову, увидел её силуэт за стеклом и, не смущаясь, помахал рукой:

— Анна, заходи. Это не секрет. О моей бывшей жене можно при всех.

Она помедлила секунду, затем открыла дверь и вошла. Павел тут же встал, но Анна покачала головой:

— Сиди. Я послушаю стоя.

Сергей кивнул ей, как давней знакомой, и продолжил:

— Алла родила мне прекрасных сыновей. Но когда подвернулся олигарх, она не устояла. Уехала. Теперь вот Ницца, приёмы, кавалеры. А я остался с ребятами. И благодарен судьбе, что они выросли приличными людьми.

Анна шагнула и присела на диван, подобрав под себя ногу. В её взгляде читалось не любопытство, а спокойное участие.

— Борис очень на вас похож, — сказала она.

— Это он ещё характером в меня. А вот Алексей — в неё. Тоже красивый. Разговор ещё длился несколько минут, но Сергей всё чаще поглядывал на часы. Наконец он допил чай и встал.

— Ладно, пойду в парную к Борису. Вода, наверное, уже горячая.

Он сделал шаг к выходу, но тут планшет Анны, лежавший на подлокотнике, мягко засветился. Валерия прислала короткий ролик: в кадре она стояла на рассветном пляже, в лёгкой спортивной форме, и показывала связку йоги — плавный переход от «собаки мордой вниз» к низкому выпаду. Закадровый голос произносил:

— Утренний комплекс для тонуса. Делайте со мной!

Сергей остановился, заглянув на экран. Анна потянулась, чтобы отключить звук, но Сергей попросил:

— Подожди. Это сестра твоя?

— Да, Валерия.

— Какая красавица, — произнёс он негромко. — И двигается как... ну, как балерина. Он помолчал, потом, словно решившись, спросил:

— Анна, можно я подпишусь на неё? Под ником «капитан С». Просто смотреть. Просто чтобы в ленте была такая... лёгкость.

Анна на секунду замерла. Затем кивнула.

— Конечно. Ей будет приятно. Только не увлекайтесь, капитан. Сергей улыбнулся впервые за вечер — широко и открыто. — Увлекаться в мои годы вредно. Но смотреть — можно... и нужно для тонуса.

Он вышел, прикрыв дверь. Анна повернулась к Павлу. В гостиной снова повисла тишина, но теперь в ней не было напряжения. Павел взял её за руку.

— Что думаешь? — спросил он.

— Думаю, что твоему брату не хватает не только парной, — ответила Анна. — И что моя сестра об этом не подозревает.

В доме было уже совсем тихо, когда Анна вошла в спальню. На подоконнике остывала кружка Павла. За окном темнели сосны, и только вдалеке, внизу у залива, мигал одинокий огонёк — на яхте Сергея. Анна подумала о том, что у каждого в этом доме есть то, что они носят при себе, не вынимая: у Сергея — прошлое, у Павла — наука и загадочная служба, у неё — беспокойство за всех разом. Она плотнее запахнула халат и легла, не потушив торшера.